Zootovary-ekb.ru

Животный мир
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Книги о канарейках

Канарейки

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Канарейка завоевала любовь во всем мире благодаря своему красивому пению. Она стала поистине народной птицей, поселившись в домах людей различного социального положения, от царственных особ до простых рабочих. Популярность этой небольшой птицы со временем только возросла. В данной книге подробно рассказано об этой удивительной птице, даны советы по приобретению, содержанию, разведению и селекции канареек.

Отзывы

Популярные книги

  • 36185
  • 16
  • 6

Мэделин Ру Приют Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой, Над старинными томам.

Приют

  • 31942
  • 3
  • 4

Книга «Путь художника» за 10 лет своего существования изменила жизни более миллиона людей, а именно.

Путь художника

  • 78080
  • 15
  • 19

Джордж Оруэлл 1984 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1 Был яркий холодный апрельский день, часы били тринадцат.

1984 (новый перевод)

  • 78430
  • 7
  • 1

«Кради как художник» — это известный бестселлер молодого писателя и художника Остина Клеона, в котор.

Кради как художник

  • 30945
  • 4

Книга о теле

  • 31412
  • 10
  • 9

Если вы хотите научиться программировать первоклассные игры, вам просто необходимо изучить язык С++.

Изучаем C++ через программирование игр

Дорогие читатели, есть книги интересные, а есть — очень интересные. К какому разряду отнести «Канарейки» Жалпанова Линиза Жувановна решать Вам! Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. В ходе истории наблюдается заметное внутреннее изменение главного героя, от импульсивности и эмоциональности в сторону взвешенности и рассудительности. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю. Чувствуется определенная особенность, попытка выйти за рамки основной идеи и внести ту неповторимость, благодаря которой появляется желание вернуться к прочитанному. Несмотря на изумительную и своеобразную композицию, развязка потрясающе проста и гениальна, с проблесками исключительной поэтической силы. Обращает на себя внимание то, насколько текст легко рифмуется с современностью и не имеет оттенков прошлого или будущего, ведь он актуален во все времена. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше. Создатель не спешит преждевременно раскрыть идею произведения, но через действия при помощи намеков в диалогах постепенно подводит к ней читателя. Существенную роль в успешном, красочном и динамичном окружающем мире сыграли умело подобранные зрительные образы. Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. «Канарейки» Жалпанова Линиза Жувановна читать бесплатно онлайн можно с восхищением, можно с негодованием, но невозможно с равнодушием.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0

Новинки

  • 4

«Нескучные десерты» – вторая книга от шеф-повара популярных ресторанов «Техникум» и «Сахалин». Вес.

Нескучные десерты

«Нескучные десерты» – вторая книга от шеф-повара популярных ресторанов «Техникум» и «Сахалин». Вес.

  • 6

Настоящее издание содержит текст основного закона страны – Конституции Российской Федерации со все.

Конституция Российской Федерации с последними изменениями на 2020 год

Настоящее издание содержит текст основного закона страны – Конституции Российской Федерации со все.

  • 4

Когда я слышу в среде исследователей жизни и творчества Уильяма Шекспира, что абсолютно не важно с.

Сонеты 145, 127 Уильям Шекспир, — лит. перевод Свами Ранинанда

Когда я слышу в среде исследователей жизни и творчества Уильяма Шекспира, что абсолютно не важно с.

  • 13

Конец одной истории чаще всего служит началом новой. Вот и Александр «Фальк» Соколов на себе испыт.

Удар сокола

Конец одной истории чаще всего служит началом новой. Вот и Александр «Фальк» Соколов на себе испыт.

  • 17

Беллетризованная повесть о завоевании и освоении Западной Сибири в XVI–XVII вв. Начинается основан.

Повесть о Тобольском воеводстве

Беллетризованная повесть о завоевании и освоении Западной Сибири в XVI–XVII вв. Начинается основан.

  • 21

Серию страшных преступлений предстоит расследовать молодому следователю Ирине, в процессе расследова.

Кровавый рассвет

Серию страшных преступлений предстоит расследовать молодому следователю Ирине, в процессе расследова.

Редкая птица О трилогии Дины Рубиной «Русская канарейка»*) 0

Роман огромен и стоит на трех томах – полторы тыщи страниц, циклопическое литературное строение, странной и порой гаудиной архитектуры – вот уж где доверху застывшей музыки! Диной Рубиной сотворена и явлена нам трилогия «для Голоса и птичьего хора» – про любовь, войну, приключения, любовь, скитания, возвращение, любовь. Итака далее, заметил бы один мореплаватель.

Пером автора создано вдоволь пространства и достаточно времени: от Алма-Аты до Лондонов-Парижей и прочих Таиландов, плюс вечный шлях от Одессы до Иерусалима с агасферным брожением персонажей. Жизнь – шумный постоялый двор, отель в пять желтых звезд. И ведь написано как сочно и смачно – запахи, звучание, аж мурашки по вкусовым пупырышкам! Снимаю шляпу и обнажаю кипу – святое дело удалось Дине Рубиной – превратить дольнюю воду прозы в горнее вино музыки.

Гекзаметр даю на отсечение, пред нами одиссея – цветная, звуковая, широко- и глубокоформатная. Все движется любовью, учил поэт! Эпос с плеском волн и парусов, скрипом весел и мачт, сладким пением сирен и липким воском в ушах. Коварная Цирцея-Габриэла, на вилле превращающая кошерных мужчин в бесноватых свиней, бегущих к обрыву. Ослепляющий в пещере Полифем-Чедрик, безумный араб-великан человек-кирдык. И глухая красавица Айя Каблукова, «редкайя» птица – порой едкая, резкая, колючая, как терновник, но неизменно сладкоголосая. И возлюбленный ея – о, ты прекрасен, подкаблучник мой, ты прекрасен! – уникальный контратенор Леон Этингер, он же героический оперативник по кличке «Кенар руси» («Русская канарейка»), выпускник Москонсерватории, певун того райского сада, что зовется короче: «Моссад». И другие двуногие без перьев, а также истинно пернатые из колена Желтухина – множественные персонажи сей многоголосой «грандиозной саги о любви и о Музыке».

Читать еще:  Почему канарейки дерутся между собой

Это я уже заехал в аннотацию, топчусь, так сказать, в прихожей книги, рассматриваю обложки – желтая, красная, синяя – солнце в море катится, в ночное, Павич словарь гонит, Скрябин у огня греется. А я знай вывожу палочки, списываю для благодарного грядущего читателя выжимку содержания: «Кипучее, неизбывно музыкальное одесское семейство и – алма-атинская семья скрытных, молчаливых странников. На протяжении столетия их связывает только тоненькая ниточка птичьего рода – блистательный маэстро кенарь Желтухин и его потомки. «Желтухин» – первая книга красочной, бурной и многоликой семейной саги.

Леон Этингер – обладатель удивительного голоса и многих иных талантов, последний отпрыск одесского семейства с весьма извилистой и бурной историей. Прежний голосистый мальчик становится оперативником одной из серьезных спецслужб и со временем – звездой оперной сцены. Леон вынужден сочетать карьеру контратенора с тайной и очень опасной «охотой», которая приводит его в Таиланд, где он встречает странную глухую бродяжку с фотокамерой в руках. «Голос» – вторая книга семейной саги о «двух потомках одной канарейки», которые встретились вопреки всем вероятиям.

Леон и Айя вместе отправляются в лихорадочное странствие – то ли побег, то ли преследование – через всю Европу, от Лондона до Портофино. И, как во всяком подлинном странствии, путь приведет их к трагедии, но и к счастью; к отчаянию, но и к надежде. Исход всякой «охоты» предопределен: рано или поздно неумолимый охотник настигает жертву. Но и судьба сладкоголосой канарейки на Востоке неизменно предопределена. «Блудный сын» – третья, и заключительная, книга, полифоническая кульминация романа Дины Рубиной».

Ага, сага – многолиственное древо текста. Пролог, эпилог, одиннадцать обширных глав. Эх, думаю, пока такая медленная, вялая книжная тля, как я, проползет от корки до корки, напитается соками – немало рецензий утечет! Но кончил на удивление быстро – даже не знаю, к добру ли, больно не хотелось расставаться с героями. Это как когда-то Лейкин делился с Чеховым: «прочел в один засос».

Потому что, во первых строках, «Русская канарейка» написана на редкость мастерски, а, во-вторых, как сегодня говорит Москва, разговаривает Расея – ресурсный текст. То есть богатый пластами смыслов, сюжетными залежами – успевай усваивать! Кажется, что у Рубиной напрочь отсутствует жесткая повествовательная схема, нудная схима суровой «красной нити» – щедрый поток текста, вольноплавно разливаясь, растекается по ручьям и ответвлениям – сад разбегающихся арыков!

Однако, поверьте, всякий роман – скорей, огромный аквариум, или, скажем, клетка с канарейками. Автор (царь, бог и старик Морковный) заводит и подкармливает персонажей – и они движутся, прыгают по жердочке, шевелят жабрами, приникают к обложке, рассматривая нас, расплющив нос, лущат коноплю, плодятся и размножаются. Главное – чтоб были нам живые, а вот это уж как дар даст!

Рубина, будто ее Хисторикус или классический Хроникер, отнюдь не пускает текст на самотек, не оставляет беспризорным. Энергия повествования неустанно подпитывается авторскими комментариями, отступлениями и забеганиями курсивом – когда буквы кренятся вправо, как под западным ветром, гонящим к Востоку. Этот узорный орнамент словно подчеркивает славную сотканность текста, ручную выделку Рубиной.

Проза «Русской канарейки» – полторы, повторю, тысячи страниц – поразительным образом пролетает легко и незаметно, настолько воздушна конструкция и музыкален язык. Роман-оратория. Трилогия-трель: «Три слога: первый скачок, секста вверх, плавное опадание на секунду. воля, простор, неимоверная благая ширь Господнего деяния – и струи пурпурных лучей хлынули, затопляя голубой, леденцовый, ало-желтый воздух собора». Согласитесь, действие действием, закрученность закрученностью, но фон текста важен, его текучее звучание, плавная подсветка, качанье на ветках, аллитерационный рокот, убыстрение – будто Ариадна Арнольдовна фон (!) Шнеллер, любимый мой персонаж, дирижирует хором слов, путеводно распутывая нити событий, ворочая громокипящий клубок сюжета.

Книга меня враз затянула, заразила – ну, текстественно, началась у меня желтуха-вторая, жар-птичья болезнь. Стало мне казаться, видеться всяко-разное. Брезжит как бы между тучами и морем, миражит книжно и иное пространство, и канувшее время. В «Русской канарейке» реет Кана, пусть не галилейская, так алма-атинская, Город Большого Райского Яблока. Вдоль цветущих апортовых садов тянется тропа романа – «и простирались сады, и были безбрежны и благоуханны» – звенят в весеннем воздухе «Стаканчики граненыя» (исполняют птички божии), и постепенно устаканивается мысль, что судьба напортачила – переселила души не туды. Это же про нас, это мы – жестоковыйное потомство желтухиных, «знаменитая желтая линия», череда рассыпчатых канареечных колен! Желток звезды над гнездом. Жили в клетках доисходно. Клеточное строение рабства – поилка-кормушка. Да уж не графья, не грифы по графе! Кесарю – кесарево, а кенарю – кенарево! Так и хочется просипеть про этот эпос сакраментальное: «Канарейка – не еврейка ль?» То-то заливается как-то картаво – этакая одесская «Песя Песей»!

Так в книге возникает очередной вечный город, и они аукаются, отзываются: яблочная Алма-Ата (апорт, Медео) и сказочная Одесса (а порт. а мидии!), семейка Каблуковых и Дом Этингеров.

Кто только не говорил прозой за Одессу! Как выражался Инвалидсема: «У нас в Одессе не пишут одни только слепые сифилитики». Казалось бы, все уже описано, помечено, нагнано тюльки, полна шаланда, чего же боле. Прошли мы те круги и все инстанции Фонтана! Но у Рубиной на талях таланта поднимается из моря, вырастает таки еще один фартовый город-порт – и хочется вчитываться, вгрызаться в текст, как в пшенку – хорошо потому что. Зурбаганно, конечно, чуток, гель-гьюшно малость, пышно, эдакая солнечная сторона Мясоедовской. Ибо у Рубиной всегда так, песнопесенно: жизнь сложна, зато ночь нежна, речь южна и какого еще рожна. Проснись и пой – пусть по утрам в клозете! Без мрака нету свету, без горя нет удач.

Читать еще:  Видеофильм о канарейках для дошкольников

А впереди уже маячит библейский Иерусалим, и махонький Желтухин, аки птица Рух, закрывает крылами небо трилогии, перелетая, елы-палы, с елки на пальму – о, йеловые переливы Голоса (овсянка, сэр!) и счастливая ловля глосиков. Благородный овсянистый напев книги, замечательная раскладистость текста воистину притягательны, «гибкая вольная мелодия» Рубиной по сути сроду – о влечении к счастью. И когда очередной персонаж-желтухаим покидает жердочку жизни, уходит в Неклетие, прикрывает лавочку, ссужает Шему душу, мы понимаем – он возродится, возвратится (с нисаном в сени), неистребимо выкинет очередной номер, отколет коленце, издаст псалмы и трели. Вечный Житухин!

Читая Рубину, радуешься садовому разнообразию земных блаженств (любимый Босх мой отдыхает), Дина рисует мир ароматным, вкусным, поджаристым, как гренки старика Морковного, заманчивым – вовсе не нужно тащиться в пустыню за манной, живи и будь счастлив здесь и сейчас, наслаждайся «расколотой улыбкой граната», вдыхай, твори, не теряй времени в поисках утраченного, играй хоть на ложках, пой.

Кстати, данный роман Рубиной насквозь музыкален – какая ж проза без баяна?! Лепо ли слова лепить без ритма и метра. «Стаканчики граненыя» – безусловно, ведущая мелодия, гран-ария трилогии. Без нее никуда! Экая октава! Но негоже забывать также, что в текст вложена еще и оратория (позовите Генделя, старенького Генделя) – «Блудный сын». Вот, например, как общедоступная «Ариадна на Наксосе» (слышите подмигивающее «на-на-на») – оперка внутри оперы, спектакль-матрешка, так и у Рубиной евангельская притча от Луки подвигает «полузабытого немецкого композитора восемнадцатого века Маркуса Свена Вебера» сочинить себе либретто и оснастить музчасть. Дина Рубина лукаво и вдохновенно описывает свой апокриф-мистификацию, изобретательно изображает композитора – Вебера, да не того (как Берлиоз у нас не тот), несет благую весть от Маркуса, да и вообще в имени Свена Вебера мне слышится, буберится «Ребе с Вены».

Правда, может, я и ошибаюсь – должен с горечью сознаться, что по музыке у меня изрядный неуд, в нотной грамоте не маракую. Сызмальства мне на ухо даже не косолапый шатун-одиночка, а сразу три медведя-богатыря наступили! Изредка подвываю душевно, когда выпью кидушно – вот мой потолок в искусстве. Раньше считал, что вовсе не красота, а глухота спасет мир, этот шумный балаган. Но вот накушался прозы Рубиной – и прозрел ушами, и увидел, что это хорошо – темперированный клавир или там Моцарт в птичьем гаме, царь-канарейка. Начал я понимать, что звуки-то, глядь, не хуже знаков, слышь, что подобные недюжинные тексты, «выпевающие благодарность всему вокруг», не пишутся-пашутся тяжко руками с мозгами, а «рождаются легкими, горлом, трахеей и тем, что бьется под левым ребром».

Весьма понравилась и пара главных героев, что во время любви подобны ангелу с двумя спинами. Глазастая красавица Айя, фотограф от Бога, регулировщица мгновений – «заключенный ангел со связанными крыльями», Мария в барочных ариях, Дева в рваных джинсах. И Леон – ангел бывалый, умелый, боец-оперативник, ставший оперным певцом, перековавший, так сказать, мечи на орало, сменивший гнев божий на Голос. Пространство трилогии неустанно расширяется, прирастает жарким Иерусалимом, снежной Москвой, дождливым Парижем, экзотической таиландщиной. А ту Алма-Ату – ату ее, апортную? Нет-нет, и с белых яблонь дым нам сладок и приятен. Ах, как там шел троллейбус номер девять («девятый номер»!) – от проспекта Ленина до кинотеатра «Целинный».

Или взять одиссеевы странствия Леона Этингера – блумный сын, обломок Дома – его блуждания и метания, приключения души и путешествия тела! Всюду надо поспеть этому «русскому кенарю», да и уран, чтоб им, добывают в иранском городе Кенар. Символ символом погоняет. Прямо-таки двуликий Улисс – наш Лео Этингер и Лео Блум, порождение великого ирландца. Завораживающая точность деталей этой прозы – скажем, Париж с его улицами и площадями, рюшами да плясами описан по-дублински подробно, недаром мелькает и джойсов приют – книжная лавка «Шекспир и компания». А одна пища чего стоит! Ея ощип и поглощенье, благоухание и введение во храм харчевен! При чтении, признаюсь с искренним урчанием, слюна течет рефлекторно и желудочки сжимаются блаженно.

Естественно, образцовый читатель – человек разумный, образованный, любящий книги Рубиной, уловит в романе свои радости, углядит личную радугу в облаке. Я же просто напослед замечу, что трилогия «Русская канарейка» – проза наособицу, не просто замечательная, но и значительная, не часто нынче встречающаяся. Да она и сама редкая птица, дивная певица кириллицы – Дина Рубина.

*) (Дина Рубина. Русская канарейка. Трилогия. – Желтухин. – ЭКСМО: М., 2014. – 480 с. ISBN 978-5-699-71725-5; Голос. – ЭКСМО: М., 2014. – 512 с. ISBN 978-5-699-70684-6; Блудный сын. – ЭКСМО: М., 2015. – 448 с. ISBN 978-5-699-76883-7)

Напечатано: в журнале «Семь искусств» # 3-4(61) март-апрель 2015

Русская канарейка

Издатель

О книге

Кипучее, неизбывно музыкальное одесское семейство и – алма-атинская семья скрытных, молчаливых странников… На протяжении столетия их связывает только тоненькая ниточка птичьего рода – блистательный маэстро кенарь Желтухин и его потомки.

На исходе XX века сумбурная история оседает горькими и сладкими воспоминаниями, а на свет рождаются новые люди, в том числе «последний по времени Этингер», которому уготована поразительная, а временами и подозрительная судьба.

Трилогия «Русская канарейка» – грандиозная сага о любви и о Музыке – в одном томе.

Читайте онлайн полную версию книги «Русская канарейка» автора Дины Рубиной на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Русская канарейка» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 2014

Год издания: 2015

ISBN (EAN): 9785699848997

Объем: 2.1 млн знаков

Жанры

Издатель

Входит в серию

Полное собрание сочинений (Эксмо)

Отзывы на книгу « Русская канарейка »

Здравствуй, незнакомец. Здравствуй, книжный странник.
Послушай напутствие своего собрата-путешественника. Ты стоишь на пороге длинного пути. Извилистого, крутого маршрута. Впереди у тебя дорога из миллиона слов, которые отзовутся в тебе болью и радостью, которые будут звучать в тебе долгим, протяжным эхом.

Читать еще:  Канарейка снесла яйцо без самца

Ты уже ходил тропами Рубиной? Ты уже знаком с её витражами судеб, собранных из мелких, но ярких кусочков разных жизней? Ты думаешь, что знаешь её? Наивный путник. Послушай того, кто только что вернулся из этого лабиринта слов. Этот лабиринт создан Писательницей, Актрисой, Женщиной. Ты можешь представить себе всё могущество этого тройственного союза в одном лице? Поверь, он не раз тебя удивит.

Он ошарашит как:
Как иголка, спрятанная в мягкой перине.
Как кусочек льда, брошенный тебе за ворот в жаркий день.
Как кость в фарше.
Как удар статического электричества.
Как внезапный укус только что мирно спящей кошки.
Как конфета с начинкой из перца.
Как взрыв петарды за спиной.
Как случайная заноза.
Как шпионский роман в яркой обертке семейной саги, толстом слое политического триллера с привкусом изысканной и экзотичной мелодрамы.

А теперь ступай, мой неизвестный скиталец по бескрайним книжным мирам. Будь терпеливым. Будь чутким. Послушай песню русской канарейки.

Непростое это было чтение, ступенчатое. По лестнице вверх-вниз… Вниз – в прошлое, вверх – в настоящее, и обратно. Вниз – к тайнам героев, их глубоким мирам, вверх – к поверхностным картонным приключениям, и обратно. Вниз – к двум-трем звездочкам, вверх – к четырем-пяти, и обратно…

Трилогия рассказывает о двух семьях, связанных весьма оригинальным образом – «династией» голосистых кенарей Желтухиных. Все началось еще до революции, а закончилось в стремительном современном мире, из которого смотришь назад с нелепым чувством удивления – как, мол, занесло меня из винтажных пейзажей Одессы да Алма-Аты в современный океан со всякими там «ютьюбами». И в этой бурной современности, потчующей нас остросюжетными шпионскими приключениями, и суждено столкнуться двум душам, связанным тонкой нитью, вьющейся с давних времен – песней.

Первая часть трилогии понравилась мне совершенно искренне, я была уверена, что в моих руках масштабная семейная сага. В какой-то степени так и есть, но насладиться этим возможно лишь в первом томе, где наивысшая семейная концентрация – масштабное предисловие, созданное для того, чтобы вывести нас к главным героям повествования. Странно это, скажу я вам. Вот у вас в руках книга, напитанная всем тем, за что мы любим семейные саги – неспешный рассказ, победы и поражения, радости и горести, и вдруг – так-то, товарищи, это, вообще-то, так, вступленьице, вот вам будущие главные герои, и засим закончим эту не особо нужную лабуду.

Авторские комментарии по этому поводу можно было бы пережить, продолжись история во второй книге. Нет, она продолжается, конечно, но совсем по-иному. Нас ждет шпионский детектив, неожиданный, поверхностный и потому несколько нелепый на фоне довольно сочного повествования первой книги. Третья книга, в общем, такая же, с тесно приплетенной любовной линией, к которой вроде бы как все и шло, но – загвоздка – остросюжетное повествование, эта мутная история с группировками, разведкой, криминалом – заглушает песнь кенаря, что буквально, что фигурально.

Леон Этингер, собственно, наш главный герой, недурной певец, только вот опять незадача – на фоне его проделок на другом фронте концертные вставки вызывают полное недоумение. Как будто кенарь – натуральный, птиц – расстреливает кучу народа, потом аккуратно снимает с крылышка винтовку, стирает с желтой мордахи боевую раскраску, впрыгивает в клетку и поет, как и положено невинной птичке. Обалдевшие зрители, понятно, не отошедшие еще от расстрела, впадут в ступор, увидев такое перевоплощение. Не говоря уже о том, что симпатии к птичке пение – да и ничто – после такого не вернет.

Я, конечно, огрубляю, но примерно такое впечатление вызывает сумятица второй и третьей части, и только приветы старых добрых персонажей спасают историю. Кроме того, книги совершенно не передают место и эпоху – и тут тоже с корабля на бал, от юного Израиля до современных новшеств; только дореволюционный мир, как это ни странно, автору удалось передать так, что виделись картины и чувствовались запахи, а потом пошли какие-то блеклые, невнятные и торопливые отражения. Без специальных знаний трудно уловить и исторический контекст. В первой книге это довольно легко – все примерно знают, как было дело, – а вот потом все сложнее. Не интересуйся я историей Ближнего Востока, мало что поняла бы.

Резали глаз и вставки, перебивающие повествование, откровенно спойлерящие, расшатывающиеся, словно автор не знает, что со всем романом делать дальше, как его лепить. И это настолько вставки! Как будто заметки писали красной ручкой по готовому тексту. Подозреваю, такова была затея, но мне она решительно не понравилась и сильно подпортила чтение.

Есть, однако, и безусловные достоинства – оригинальные детали, интересные персонажи и, самое главное, текст. Он очень легкий, почти невесомый, повсеместно ироничный. Думаю, в том числе поэтому мне понравилась первая книга – в ней такой стиль был как нельзя кстати – и не особо впечатлили последующие, представляющие собой, фактически, шпионский роман с протяжными диалогами и мутными приключениями, достойными малобюджетных боевиков. Но, на самом деле, благодаря тексту все книги читаются легко.

Вкупе трилогия выкатилась на три с половиной, и мне даже немного обидно – настолько приятные впечатления вызвала первая, «семейная» часть. Но, увы, две другие оставили лишь малоприятное послевкусие, и только и радости было, что узнала судьбу Дома Этингера – а какая ему в том беда.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector